Человек в философии и культуре Древнего Востока.

Буддизм и Конфуцианство.

____________________________________________________________

Характер взаимоотношений первобытного человека с

природой вызывал ощущение неразрывной связности: силы

природы персонифицированы в образах богов (человек испытывал

на себе их могущество и ощущал бессилие в противостоянии

им), люди и боги живут как бы общей жизнью, обладают общими

чертами и даже пороками. Боги не только всемогущи, но и

капризны, зловредны, мстительны, любвеобильны и т. п., в то

время как герои мифов наделены фантастическими способностями

в преодолении зла,в борьбе с врагами. То, что Гегель в свое

время писал о взаимоотношении богов и героев Гомера, вполне

приложимо к мифам народов Востока: "Все содержание,

приписываемое богам, должно оказаться вместе с тем

собственной внутренней сущностью индивидов, так что, с одной

стороны, господствующие силы представляются

индивидуализированными сами но себе, а с другой стороны, это

внешнее для человека начало оказывается имманентным его духу

и характеру".

Постепенно упорядочение хаоса и организация мироздания

начинают приписываться "первочеловеку". В ведических мифах

это тысячеглавый, тысячеглазый, тысячсногий Пуруша, ум или

дух которого породил луну, глаза - солнце, уста - огонь,

дыхание - ветер и т. п. Пуруша - это не только модель

космоса, но и человеческого сообщества с самой ранней

социальной иерархией, проявляющейся в делении на "варны": из

рта Пуруши возникли жрецы (брахманы), из рук - воинское

сословие (кшатрии),из бедер - торговый люд (вайшья),из

ступней - все остальные (шудры). Аналогичным образом в

китайских мифах происхождение мира связывается со

сверхъестественным человеком по имени Паньгу, из вздоха

которого появились ветер и облака, из головы - гром, из

левого глаза - солнце, из правого - луна, из туловища с

руками и ногами - четыре страны света, из крови - реки, из

пота - дождь и роса, из блеска глаз - молния и т. д.

Переходя к рассудочному осмыслению причинности мира в

разнообразных проявлениях его постоянства и изменчивости,

человек должен был по-новому увидеть и свое место,

предназначение в нем. Он по-прежнему ощущал себя в

неразрывности с космосом в целом, но уже задумывался о

существовании первопричины, первоосновы бытия, некоего

абсолюта. Взаимосвязь человека с абсолютом складывается как

бы но двум моделям, в которых отражены не столько

особенности психологического склада восточных народов,